Деньги вернулись в 5,9 % объёма. Что это значит на самом деле

Вопрос, который человек задаёт первым, звучит одинаково у всех: вернут ли деньги. Обычно на него отвечают либо «конечно, пишите заявление», либо «забудьте». Оба ответа неправдивы, и оба легко проверить — потому что в России этот показатель измеряют и публикуют.

Начнём не с цифры, а с того, где она перестаёт быть цифрой.

Шаг, на котором всё решается

В каталоге типовых схем Банка России есть разбор, где человека убеждают снять все свои деньги в одном банкомате и внести их в другой — якобы чтобы «обновить счёт в Центробанке». Самое интересное там не легенда, а заранее заготовленное объяснение: банкоматы подают как признак надёжности, а сомнение снимают раньше, чем человек успел его высказать.

Мы разбирали эту схему отдельно. Здесь важна одна деталь: маршрут денег выбран не случайно. У наличных, внесённых вашими руками в чужой банкомат, доля возврата составила 0,0 % во всех четырёх измеренных Банком России кварталах подряд.

Выбор способа вывода — это уже выбор вероятности возврата. И делает его не пострадавший.

Что означает 5,9 %

За 2025 год людям вернулось 5,9 % денег, ушедших без их добровольного согласия: 1,73 млрд из 29,3 млрд рублей. Годом раньше возвращали 9,9 % (Банк России, 2025). Доля не растёт, а снижается — при том что число самих операций за год выросло.

Три уточнения, без которых число понимается неправильно.

Знаменатель — рубли, а не люди. Это доля возвращённого объёма, а не доля пострадавших, получивших деньги обратно. Сколько человек что-то вернули, в России не публикует никто.

Средний размер одной такой операции у граждан — 18 тысяч рублей (Банк России, 2025). Но это средний чек операции, а не средняя потеря человека: в одном эпизоде операций бывает несколько, иногда десятки. Складывать одно с другим нельзя.

Возврат сильно зависит от того, как ушли деньги. По переводам по номеру телефона через СБП возврат составил 2,1 % (Банк России, замеры 2024–2026). По картам он заметно выше: там существует процедура оспаривания, отработанная за годы. По наличным через банкомат, как сказано выше, ноль.

Почему в стране нет единой суммы ущерба

Здесь начинается самое неудобное для любого заголовка. Официальных замеров три, и они расходятся не на проценты, а в разы:

• 29,3 млрд рублей — Банк России;
• 189,5–195 млрд рублей — МВД;
• 275–295 млрд рублей — Сбер.

Складывать их нельзя, выбирать самый пугающий — тоже. Они считают разное, и в этом весь смысл расхождения.

Банк России считает операции, которые банки сами отметили как совершённые без добровольного согласия клиента, по отдельной форме отчётности. Всё, что прошло мимо банков, в этот счёт не попадает: если человек снял свои деньги наличными и отдал курьеру, для банка операция была совершенно обычной.

МВД считает ущерб по зарегистрированным преступлениям. Это другой отбор: сюда попадает только то, о чём человек заявил и по чему завели дело. Причём отдельного показателя «ущерб от преступлений с использованием информационных технологий» в публикуемом сборнике МВД нет вовсе — обе цифры прозвучали в устных заявлениях ведомства и между собой не согласуются.

Сбер считает шире всех: добавляет снятые наличные, взятые в кредит и отданные мошенникам деньги, выручку от продажи имущества и сбережения, лежавшие вне банков. Сам банк говорит, что 30–40 % потерь не доходят ни до МВД, ни до Банка России.

Практическая сторона тут вот какая. Набрав в поиске «сколько украли мошенники за год», человек получает три разных числа и обычно верит самому большому: оно убедительнее выглядит в заголовке. Но большое число не «правдивее» маленького. Просто в него включено то, чего в маленьком нет.

Три числа — это не три мнения о правде, а три разных вопроса. Сколько украдено через банковские операции. Сколько украдено по заявленным преступлениям. Сколько человек потерял всего. Поэтому мы называем каждое число вместе с тем, кто и что им измерил, и не сводим их в одно.

Со стороны уголовного дела

Раскрываемость мошенничеств, совершённых с использованием информационных технологий, за 2025 год — 10,2 %, по статье 159 отдельно 9,7 % (МВД, 2025).

У этого показателя есть особенность. Он считается за период: в него попадают дела, начатые в прошлые годы. Поэтому читать его как «из ста ваших дел раскроют десять» нельзя. Порядок величины он тем не менее показывает верно.

И ещё одно, чтобы не спутать. Иногда приводят раскрываемость всей «компьютерной» преступности — она выглядит вдвое лучше. Но там около пятой части составляют наркотические статьи, которые раскрываются на три четверти и которые находит сама полиция, а не пострадавший заявлением. К дистанционному мошенничеству это число отношения не имеет.

Закон возвращает почти никому

Существует случай, когда банк обязан вернуть деньги по закону: если он провёл перевод на реквизиты, уже находившиеся в базе Банка России. За 2025 год по этому основанию людям вернулось 3,16 млн рублей.

Три миллиона из 1,73 миллиарда — это 0,18 % всего возвращённого. Остальные 99,8 % приходятся на добровольные решения банков и оспаривание карточных операций. Такие механизмы никому ничего не гарантируют.

Отсюда простой вывод, который редко произносят вслух: рассчитывать на то, что «есть же закон», не стоит. Закон в этой конструкции работает как предупреждение для следующего перевода, а не как компенсация для предыдущего.

Следствие, о котором лучше знать заранее

Отсюда правило, которое полезно запомнить до всякой беды. Если кто-то со стороны предлагает вернуть вам потерянное — это не удача, а продолжение истории.

Возврат никогда не начинается со звонка вам. Ни банк, ни полиция, ни «отдел компенсаций», ни «юрист, работающий с базой пострадавших» не выходят на человека первыми с обещанием вернуть деньги. А вот атакующая сторона выходит: тот, кто уже потерял, мотивирован сильнее любого нового собеседника. В публикациях Банка России, которые мы собирали, возврату ранее потерянного посвящена целая группа случаев.

Так что предложение «помочь вернуть» стоит читать как признак второй схемы, а не как шанс попасть в те самые 5,9 %.

Что из этого следует

Сложим измеренное вместе. Вернулось 5,9 % объёма. При переводе по номеру телефона — 2,1 %, при внесении наличных ноль. Раскрывается около десятой части дел. Закон возвращает 0,18 % от возвращённого.

Это означает ровно одну вещь, и она не про безнадёжность. После перевода пространство для действий очень узкое. Почти всё, что можно изменить, находится до него.

Причём «до перевода» — это не последняя минута у банкомата. Разговор, который заканчивается переводом, начинается задолго до него и обычно выглядит нормально: сначала знакомство или звонок, потом объяснения, потом просьба никому не рассказывать, потом срочность. Каждый шаг по отдельности объясним. Опасной становится последовательность.

Это и есть причина, по которой мы делаем «Амулет». Он смотрит не на отдельное подозрительное сообщение, а на то, как меняется разговор за недели. Мы проектируем его так, чтобы вопрос «тебе не кажется, что это странно?» возникал в те дни, когда деньги ещё на месте. Амулет в разработке, записаться в ранний доступ можно уже сейчас.

Если же перевод уже произошёл, статистика — не повод ничего не делать. Что именно делать и в каком порядке, мы разобрали отдельно: часть действий имеет смысл только в первые полчаса.